Состояние невесомости. История любви в письмах Сергея Королева и его жены

Их любовь была страстной, неугасаемой. Даже расстояния — ему приходилось уезжать часто и надолго — не притупляли чувств. Впрочем, и годы, что прожиты вместе, тоже не были власт­ны над ними.

8 октября 1947 года он, рядовой инженер-конструктор, писал: «Моя милая родная девочка, крепко тебя обнимаю и целую, скучаю по тебе очень сильно, каждый день вспоминаю  тебя, особенно вечерами, и стараюсь представить, где ты и что поделываешь…

За меня будь спокойна — я крепко храню наше чувство и дружбу, верю тебе безгранично и живу днём нашей встречи, которая, я надеюсь, не так уж далеко. Свой долг здесь я выполню до конца и убеждён, что мы вернёмся с хорошими, большими достижениями. Тебя мне очень не хватает…

Внешние условия тяжёлые. Пыль ужасная, жара днём, холод ночью, нехватка воды, унылая солончаковая степь кругом…»

Человек-тайна. Почему Сергею Королёву не дали Нобелевскую премию?

И много лет спустя, 27 февраля 1965 года, уже академик и дважды герой будет всё так же писать ей о любви: «Моя родная девочка! Я не могу позабыть наш вечер накануне отъезда и тебя, такую бесконечно родную, маленькую, прижавшуюся ко мне, рыдающую горько девочку! Это воспоминание меня не оставляет, как горький осадок нашего расставания и как самая нежная память о тебе…
Мне очень хочется, чтобы ты была спокойна, моя родная и любимая, и чтобы ты больше берегла себя, своё здоровье, силы и нервы. Я всегда тебя помню и очень крепко люблю…»

Разве в любви имеют значения звания и награды?! Нет, конечно. Хотя о чувствах Нины и Сергея никто не знал — они не выставляли их напоказ. И мы узнали лишь годы спустя, когда ни его, ни её нет в живых, а верные друзья выполнили просьбу Нины Ивановны — не публиковать письма 5 лет после её ухода.

Сверчок за шкафом

Судьба соединила, предварительно испытав их безжалостно и беспощадно. У него за плечами  арест по доносу, пытки, суд и каторга. Спасительным стал перевод в «шарашку» — в ГУЛАГе ценились специалисты, особенно с началом войны. И после неё работы хватало — бывшие зэки надели офицерские формы, поехали в Германию. Туда приехала и первая жена Ксения с дочерью. Однако лагерные годы так сильно оторвали их друг от друга, что заново срастить семью оказалось невозможно. Он дал себе слово, что больше никогда не женится — ему же целых 40 лет!

И Нине не везло: два неудачных замужества, смерти близких. И она в свои 27 решила твёрдо: замуж больше никогда!

Первый на орбите. Как Сергей Королёв обеспечил СССР лидерство в космосе

Но стоило им встретиться — и… В мае 1947-го они стали жить вместе. А в ноябре он ей признался: «После стольких лет моего одиночества мне стало казаться, что у меня есть близкий и нежный друг, который всегда и всюду разделит со мной и невзгоды, и трудности, и радости».

Говорят, что он редко ошибался в людях, а потому его всегда окружали талантливые и преданные делу специалисты. Терпеть не мог лентяев и халтурщиков — избавлялся от них быстро и подчас жестоко. Оттого и слава шла о нём как о начальнике грозном, неуступчивом ни в чём. Просто н­емногим открывался он иной.

«Очень скоро я поняла, что должна бросить работу и целиком посвятить себя Серёже, — вспоминала Нина Ивановна. — И счастлива тем, что была полезна и, как могла, облегчала его нелёгкую судьбу. Прожив с мужем 19 лет, могу сказать, что ни разу не слышала от него оскорбительного слова (или унизительного поступка). Сергей Павлович был человеком редкой доброты, очень скромен в п­овседневной жизни. В кабинете на работе за книжным шкафом он обнаружил сверчка. С умилением слушал «пение» (стрекотание) и не пытался избавиться от него, памятуя, что сверчок приносит счастье».

Взлёты и падения

Их ждали и триумфы, и трагедии. Триумфом стал прорыв в космос. Первый искусственный спутник Земли. Потом Лайка, старты к Луне, спутники-корабли с собачками. Мир, замерев, следил за успехами нашей космонавтики. А он признавался Нине Ивановне в неудачах: «Наша жизнь здесь и события идут здесь последнее время совершенно бешеными темпами: ночью и днём с быстротой курьерского поезда идут всевозможные испытания и работы, временные неудачи и достижения сменяют друг друга. Старик Марс ревниво хранит свои тайны… Бесконечно жаль того совершенно титанического труда, который затрачен был на нашу машину, и бесконечно жаль, что это могучее и в то же время лёгкое и почти наделённое живыми качествами творение гордого человеческого разума — сейчас в виде тысяч разлетевшихся обломков — усыпало, по счастью, пустынные сибирские земли…»

«Космический отец». Алексей Леонов — о конструкторе Сергее Королёве

Это о первой попытке вывести автоматическую станцию на траекторию полёта к Марсу. Авария случилась вскоре после старта, станция не вышла на орбиту.

Ещё один корабль не вернулся на Землю, второй упал в тайге. «Даже вчера во время всех наших процедур я старался экономить силы, но всё же устал до полного изнеможения за 12 часов работы в основном на ногах. Моя родная нежная девочка, уже давно так надолго я не уезжал и сейчас особенно часто и тепло тебя вспоминаю, и ты всё время со мной в моём сердце…»

А потом полетел в космос Юрий Гагарин. За ним Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович…

Батя и космонавты

В августе 1962 года Сергей Павлович окажется в больнице. Нина Ивановна — рядом. В её дневниках остались записи тех дней: «Необычное оживление было в коридоре около Серёжиной палаты. Как никогда много медицинского персонала — чувствовалось желание посмотреть на космонавтов. В палату я вошла первая и поцелуем поприветствовала Серёжу. Юра (Гагарин) сказал: «Нам так можно?» Мы с Серёжей в голос ответили: «Конечно, можно». И все ребята стали подходить по очереди и здороваться, и все целовали своего «батю».

…Расставаясь, Серёжа сказал: «У меня никогда не было сына, и я считаю вас всех своими сыновьями, всё-таки до некоторой степени я ваш батька». Ребятам было приятно это слышать».

На приёме у врача. Спасли бы сегодня Архипа Куинджи и Сергея Королёва?

В августе 1962 года обошлось. А через 3 года Сергея Павловича не смогут спасти даже лучшие хирурги.

«Звонил ежедневно домой. А то и по нескольку раз. Когда звонил маме или сёстрам в Подлипки, обычно спрашивал: «Где моё сокровище, движимое имущество?»

После ухода Сергея Павловича Нина Ивановна, его сокровище, замкнулась, оцепенела. Потом стала собирать все его письма, записки, обрывки своих воспоминаний. Она пережила его на 33 года, но всё это время, перечитывая строки писем, оставалась рядом с ним. А когда почувствовала близость своего ухода, передала бесценные реликвии Мемориальному дому-музею академика С. П. Королёва, где они хранятся и ныне, чтобы потомки знали, как великие люди умели не только прорываться в неведомое, но и ­любить. 

Нина Ивановна понимала, что прах её не может быть рядом с прахом мужа (Кремлёвский некрополь выше общечеловеческих законов), а потому распорядилась распылить его над Волгой. Это и было сделано.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Comments links could be nofollow free.